А сейчас Морозовский аэродром встречал новые самолеты - перехватчики СУ-37, которые только-только начали поступать на вооружение российской армии. Перехватчик коснулся полосы, недолго прокатился на двух колесах и плавно опустил нос, осторожно утвердив переднюю стойку на полосе. Взревел на реверсе притихший было двигатель, вновь сбавил тон - дальше Николай использовал только колесные тормоза - и наконец окончательно смолк, когда самолет остановился точно у поджидавшего его КрАЗа с буксировочной штангой. - Класс! - восхитился солдат с тягача, которому осталось только чуть-чуть подать вперед, чтобы подцепить буксир. Тем временем фонарь кабины плавно поднялся и показалась голова летчика, снимающего защитный шлем. - Как слетал, Колян? - Солдат жил со старшим лейтенантом на соседней улице, пару раз они ездили домой на одном автобусе, и Морозов не очень то стремился к сохранению уставной дистанции. - Нормально. Все что надо завалил, что не надо тоже! - Фирма веников не вяжет! - одобрил земляка солдат и уселся за руль. Рыкнул двигатель, и самолет покатился вслед за КрАЗом к стоянкам, где его уже ждали наземные службы.

* * *

До офицерского общежития было, в общем-то, недалеко: аккуратные бело-зеленые дома, выстроенные в свое время турецкой фирмой для выведенной из Германии части, виднелись даже из окон командно-диспетчерского пункта. Но ближе к вечеру, после окончания летной смены, почти все предпочитали ждать автобуса - по времени получалось примерно то же, что пешком, но зато не надо было идти по пыльной, прожаренной за день дороге. В комнате отдыха молодые летчики живо обсуждали знакомых и не очень девушек, строили планы на выходные, подшучивали друг над другом - словом, стоял обычный веселый гомон. Николая поздравили с победой, он всех поблагодарил, но не присоединился к общему разговору, а, глянув на часы, подошел к столу, где лежал пульт от старенького "Фуная", докручивавшего в углу комнаты последние кадры рекламы перед выпуском новостей.