Мартин Бек встал и задвинул под стол синюю табуретку. Он по-прежнему все делал бесшумно. Подошел к окну, за которым моросил дождь.

За автостоянкой под травянистым склоном тянулась автострада, блестящая и пустынная. В высотных домах на холме за станцией метро кое-где светились окна. В низком сером небе кружилось несколько чаек, кроме них нигде не было ни души.

— Куда ты едешь? — спросила она.

— В Муталу.

— Надолго?

— Не знаю.

— Из-за той девушки?

— Да.

— Как ты думаешь, это займет много времени?

— Я знаю об этом столько же, сколько и ты. Не больше того, что было в газетах.

— А почему ты должен ехать поездом?

— Все уехали вчера. Я сначала вообще не должен был этим заниматься.

— Естественно, они обращаются с тобой как всегда. Он глубоко вздохнул и посмотрел в окно. Казалось, дождь понемногу прекращается.

— Где ты будешь жить?

— В городской гостинице.

— А кто будет работать с тобой?

— Колльберг и Меландер. Я уже сказал тебе, что они уехали вчера.

— На автомобиле?

— Да.

— А тебе придется трястись во втором классе?

— Да.

Стоя к ней спиной, он слышал, как она встает и ополаскивает чашку с синими розочками и надколотым краем.

— Мне нужно на этой неделе заплатить за электричество и занятия ребенка верховой ездой в манеже.

— Может, тебе хватит денег?

— Ты прекрасно знаешь, что я не могу снимать с книжки.

— Да, я забыл.

Он вынул из кармана бумажник и открыл его.

Вытащил банкнот в сто крон, посмотрел на него, сунул обратно и вернул бумажник в карман.

— Я ужасно не люблю снимать деньги с книжки, — вздохнула она, — стоит только снять один раз и это будет началом конца.

Он снова вытащил сотенную, сложил ее, повернулся и положил на кухонный стол.

— Я упаковала тебе чемодан, — сказала она.

— Спасибо.

— И помни о своем горле. Погода в это время года коварная, особенно по ночам.