Новая социальная смена декораций обездвижила художников, отняла у них фундамент, заставив вновь думать в первую очередь о способе выживания. А ведь ещё и кисти купи, и краску, и холсты, да и покушать хочется, и, чего греха таить, выпить.

Художник должен любить только себя и свою продукцию. Я ничего плохого не вижу в мании величия. Настоящая, а не мнимая мания величия прекрасна. Особенно, если она не ведет к утрате собственной индивидуальности. Совсем другое дело, если бы я считал себя Рембрандтом, Рафаэлем, Микеланджело или Леонардо да Винчи. А пока я есмь я, могу и смею предложить современникам свою плоть и дух, овеществленные в своих творениях, имею дерзновение покорить вершины духа и обрести не только спокойствие мастера, но и поддерживать в себе энтузиазм неофита.

Другое дело, что важна поддержка близкого друга, женщины, способной разделять твои чувства и мысли, восхищаться тобой не преднамеренно, а из глубины своего сердца. Ведь и я, по сути, выражаю в своих картинах тоску по идеалу, жажду абсолюта, стремление обладать лучшей в мире женщиной.

Как я смогу покорить весь мир, если не покорю одно-разъединственное существо! Как я могу повелевать миллионами поклонников, если не стану повелителем и властелином выбранной невероятным чутьем подруги! Если бы я только мог запечатлеть на картине один несравненный догмат: любовь, спасающая вселенную!

И я мысленно заклинаю свою ненаглядную, может быть, ещё не найденную, не обретенную: люби меня, люби меня всей силой своего расцветающего чувства, всем пылом своей огневейной души! Люби так, как умеешь только ты.

О, я ещё удивлю тебя, я дам тебе в обладание не только грандиозный мир своих помыслов, но и собрание своих живописных свершений; я дам тебе бесценное состояние, найду для тебя реальные деньги и научу пользоваться ими наилучшим образом.

Кто ты, светоч моей души, тайна моего сердца, надежда всей моей жизни?! Подай мне знак, обнаружь себя, чтобы я мог посвятить все мои оставшиеся дни служению тебе и своему призванию.