"Скучно в мире? Сами виноваты. Нужно было беречь русских", — лаконично подвел итог общему умонастроению читатель Атилла Скотт из Воватозы, Висконсин.

Французская интеллигенция, и правая, и левая, лишилась мальчика для битья. Атмосфера застольных бесед в Ла Куполе, Липпе и Клозери де Лила заметно помрачнела. Так как предмет постоянных насмешек — неуклюжие советские государственные деятели в мешковатых костюмах — исчез со страниц газет и экранов ТВ, французы наконец заметили склонность отечественных политических деятелей к позерству. Ввиду исчезновения "анфан террибль дю монд" политические споры стали неинтересны. Уровень шума в парижских кафе снизился на несколько децибелов, поскольку модные словечки «сталинизм», «Гулаг», «Сибирь», «Кремль», «КГБ», «Политбюро» вынуждены были исчезнуть из лексикона. Как результат, не сопровождаемая беседами, как всегда лучшая в мире французская кухня плохо переваривалась, и среди французской интеллигенции увеличилось количество желудочных заболеваний. И напротив, количество диссертаций и докторатов на социально-политические темы сократилось на 90 процентов.

Журналам и газетам стало не хватать материалов. Но зато сексуальная жизнь французской интеллигенции сделалась куда более интенсивной. Франсуаза Саган на «Апострофе» объяснила этот феномен исчезновением Советского Союза. "Из политики вместе с русскими ушел азарт. Поэтому мужчины ищут компенсацию в сексе". Профессия составителя докладов сделалась необыкновенно трудной профессией. Несколько крупнейших представителей профессии умерли от разрыва сердца, пытаясь заменить "советскую угрозу" столь же весомой опасностью-аргументом. Оставшиеся в живых образовали интернациональный профсоюз, потребовали значительного повышения заработной платы и без труда получили требуемое.