Крутые склоны оврага представляли собой зазубренные утесы, разбитые тысячами трещин. Крупные валуны лежали на дне оврага, словно руины разрушенного замка, а между ними пробивался маленький ручеек, обтекал валуны и переливался через них маленькими водопадами. Не обращая внимания на преграды, с веселым журчанием он спешил неустанно вперед, как будто не мог дождаться, когда его кристальные воды соединятся с мутной водой омута.

В том месте, где ручеек покидал овраг и после короткого пути через песчаную равнину вливался в омут, лежало несколько крупных валунов. Два из них располагались совсем близко друг от друга, а третий, находившийся на склоне оврага, опирался на них как мощная плоская крыша. Благодаря этому возникла небольшая пещера. У входа в нее росли красивые, похожие на лиру веера папоротников из рода диктиофиллум. Над валунами, поросшими желто-зелеными лишайниками, поднимали свои прекрасные кроны древовидные папоротники из рода анотоптерис, зеленые веера которых жадно тянулись к солнцу; солнечные лучи в них задерживались, ломались и дробились на бесчисленные светлые пятна.

В пещере между валунами близко друг к другу лежали два ящера. Лежали без движения, окоченев от холода прошедшей ночи. Но вот на их зеленых спинах заплясал солнечный луч, потом другой, третий и холодная кровь ящеров начала постепенно разогреваться. Однако прошло еще довольно много времени, прежде чем теплые солнечные лучи вывели их из оцепенения; ящеры подняли головы и открыли зеленые глаза, встали на ноги, короткие передние лапы прижали к телу и замерли, как каменные статуи в ослепительном свете солнечных лучей. Они грелись, прикрыв глаза буроватой мигательной перепонкой.

Неожиданно один из ящеров хлестнул несколько раз длинным хвостом и защелкал зубастыми челюстями. Мелкими прыжками он направился к небольшому омуту, где ему всегда удавалось быстрее всего утолить голод. За ним бежал его такой же голодный сородич.