
Я уехал с Итаки как царь, а возвращаюсь в свой дом тайком, в отрепьях нищего, которые нашел в одной из пещер на берегу моря и которые позволят мне тайно узнать всю правду о том, что произошло здесь за время моего отсутствия. Верны ли дошедшие до меня слухи, что мой дом полон женихов, настойчиво домогающихся руки Пенелопы и жаждущих занять мое место во дворце и на супружеском ложе? Как ведет себя Пенелопа с этими претендентами? Каким стал Телемах, которого я оставил младенцем? Сохранились ли мои владения и чем занимались в мое отсутствие казначеи, слуги и служанки?
Неужели двадцать лет пущены по ветру? Двадцать лет забвения… Неужели никто не соберет воедино рассказы участников войны о подвигах Ахилла, троянца Гектора и микенца Агамемнона— воинов, сильных духом, но недалеких, — об их ярости и жестокости, а главное, о придуманном мною деревянном коне, позволившем нам захватить Трою и возвратить прекрасную Елену царю Спарты Менелаю.
Когда я вспоминаю о том, сколько тягот и мук пришлось перенести, сколько жизней загубить ради такой неверной женщины, как Елена, у меня голова идет кругом. Но если я и забуду, из-за чего началась эта самая нелепая война на свете, то мне хотелось бы, чтобы на скрижалях истории сохранились для грядущих поколений события, которым не суждено повториться, ибо они уже принадлежат древности.
Ни одной женщине на свете не дано больше родить таких героев, как Ахилл, Гектор и Агамемнон. Спарта Менелая и Микены Агамемнона возвеличились благодаря звону оружия. Жить им суждено столько же, сколько и камням, из которых они построены, и теперь они — крошечный кусочек истории. Но память обманчива, а история лжива, потому что люди хотят помнить и слушать сказки, а не суровую и простую правду.
Чего со мной только не случилось за эти двадцать лет, но кто скажет, сколько всего случилось на Итаке за время моего отсутствия? Если я не узнаю даже свою родную землю, остававшуюся такой в веках, то как же должна была измениться Пенелопа и смогу ли я теперь узнать своего сына Телемаха, тогда — младенца в колыбели, а ныне — мужчину? Какие чувства могут они испытывать ко мне, мужу и отцу, на столько лет покинувшему родину и семью?
