Любезный Франсион, кому же, как не вам, могу я посвятить ваше Жизнеописание? Я поступил бы несправедливо, поднеся его кому-нибудь другому, ибо, ежели бы надлежало высказать о нем суждение, то кто же лучше вас способен сделать это, поскольку вам ведомы все правила, которые надлежит соблюдать в хорошем произведении. Мне будет лестнее заслужить вашу апробацию, нежели благосклонность целого народа; но в то же время я весьма опасаюсь, что если вы вздумаете судить меня со строгостью, то я окажусь далеко не без греха. С несомненностью полагаю, что если бы вы, вместо того чтобы устно пересказать мне свои похождения, пожелали взять на себя труд самолично описать их, у вас получилось бы нечто совсем другое, но я вовсе и не собираюсь равнять себя с вами. С меня было бы довольно признания, что работал я с посильным рачением и тщанием, а если и взял на себя смелость затронуть такие обстоятельства, которые, казалось, касались только вас одного, то учинил это потому, что получил на то ваше соизволение и не хотел упустить такого случая доказать вам свою дружбу, опасаясь, как бы кто другой меня не опередил. Правда, вы долго противились моему намерению, не соглашаясь предать гласности поступки своей молодости; но в конце концов мы оба пришли к заключению, что если вы иной раз и отдавали дань распутству и сластолюбию, то все же сами обуздывали себя в положениях весьма скользких и даже, питая неизменно благие чувства к добродетели, совершили такие деяния, которые послужили к наказанию и исправлению чужих пороков.