В итоге "получилось Евангелие, несравненно более совершенное, чем Евангелие Марка, но гораздо меньшего исторического значения. В действительности, Марк остаётся единственным подлинным документом жизни Иисуса. Рассказы, прибавленные псевдо-Матфеем к Марку, не более, как легенда... Ценность Евангелию Матфея придают речи Иисуса, сохранённые с удивительной точностью и, вероятно, в том порядке, в каком они были записаны. Это гораздо важнее точности биографии. Евангелие Матфея, правильно оцененное, самая важная книга христианства, книга, имеющая наибольшее значение из все когда-нибудь написанных"[20].

Напротив, Мень в этом вопросе склонен придерживаться традиционной точки зрения, считая, что евангелист был именно ближайшим учеником Иисуса, его апостолом и очевидцем евангельских событий. В основу своего Евангелия (здесь Мень в целом согласен с предыдущими исследователями) Матфей положил им же составленные (примерно в 40-х года I века) "Логии", а также текст Евангелия от Марка: "Повествовательная часть Евангелия от Матфея во многом заимствована у Марка, текст которого почти целиком укладывается в Матфея и Луку"[21]. Подводя итог анализу источников и взаимосвязей синоптических Евангелий, Мень сообщает: "Марк дал материал греческому варианту Евангелия от Матфея и Луке; составитель греческого варианта Матфея, кроме "Логий" и Марка, располагал ещё каким-то письменным или устным источником. Этот же источник был использован Лукой, который черпал также из "Логий""[22].

В отношении Матфея Штраус столь же категоричен, как и в отношении Марка. "Ни наше нынешнее первое евангелие не есть труд апостола Матфея, сообщает историк, - ни второе евангелие не есть труд Марка, помощника апостолов, о которых говорит Папий.