Они вышли на свободу, против воли ускоряя шаги. С удовольствием вдохнули чистый воздух. Снова установили глыбу перед пещерой - теперь уже кое-как. Только когда покойник во время трапезы получит свои дары, нужно будет по-настоящему закрыть вход, до этого он может бродить беспрепятственно на воле.
Они потянулись назад - вниз с холма Обот, а затем - вверх на городскую возвышенность Мицпе. Они должны были поститься до поминок, которые могли состояться на следующий день, а может быть, и позже. Несмотря на это им стало легче, когда покойник оказался рядом со своими предками.
II
Авиам, главный священник рода Гилеад, не принимал участия в траурной процессии, он не имел права осквернять себя близостью к мертвецу. Однако с крыши своего дома он сопровождал процессию взглядом. Город Мицпе, "сторожевая вышка, наблюдательный пост", лежал на высоте, а дом стоял на вершине городского холма. Авиам жил здесь как служитель Господа. Дом принадлежал Богу, его называли древним именем "шатер Господа", как все места его пребывания, когда он сопровождал детей Израиля в их скитаниях. Итак, на плоской крыше этого дома, на рогоже, сгорбился священник Авиам, он следовал взглядом за процессией, сопровождавшей мертвого судью к его пещере, взвешивал и размышлял.
Гилеад был благословенным, Господь благословил его меч, позволил ему добиться великих побед и вновь завоевать захваченные земли. Священник Авиам понял это очень давно. Но он спрашивал себя все эти годы, почему Бог выбрал именно этого человека. Ибо задачу объединения народов Израиля в союз Господа, эту великую задачу настоящего судьи, покойный не понимал никогда. Авиам полулежал на циновке - старый, маленький, худой. Но на жалком теле сидела громадная голова. Узкое лицо, огромные глаза глубоко сидели в глазницах под густыми, сросшимися бровями, большой нос нависал над тонкими губами. Авиам не был воином, он проявил слабость в единственном походе, в котором принимал участие, и очень страдал из-за убожества своего тела.