Он подумал о своих собственных детях. Его дочь рано вышла замуж и умерла при первых родах, его сын погиб в одной из войн Гилеада, а его вдова из рода Эфраима уехала с двумя детьми на запад от Иордана, на родину Эфраим, где не признавали рода Гилеада и его священника. Авиам отогнал мрачные мысли, он взвешивал и просчитывал. Гилеад больше любил детей своей наложницы, чем Зилпы. Этот Ифтах был его любимцем. И по праву. Ифтах был дельным парнем, полным сил и заразительной уверенности. Ему легко прощали его происхождение - то, что он сын аммонитки-наложницы, но он тоже добыл себе аммонитку и взял eё в жены. Можно ли позволить ему претендовать на наследство? Ведь больше никогда не представится случая поставить его на подобающее ему место. С другой стороны, этот Ифтах был хорошим человеком, плотью и кровью Гилеада, а большого выбора не было. Следовало ли его уничтожить?

Священника знобило даже в его многочисленных одеждах, хотя было eщё тепло. Он разогнулся, встал, потянулся. Поднес сухощавую руку к глазам, чтобы дальше видеть. Устремил взгляд вниз на возвращающуюся траурную процессию, и то, что неясно видел его взор, дополняло воображение.

Он видел семью покойного - жену, трёх сыновей. Он видел энергично поднимавшуюся на холм Зилпу. Он хорошо eё знал и точно угадывал, о чем она думала. Она прикидывала, как сделать судьей в Гилеаде одного из своих сыновей и через него править страной.

Может быть, несмотря ни на что, лучше всего было бы помочь ей. Может быть, ему следовало бы уговорить старейшин назначить судьей Шамгара. Шамгар, самый младший из сыновей Зилпы, был задумчив. Люди называли его мечтателем. Он изучал Писание и старался разобраться в смысле древних дощечек и свитков. Он искал его, Авиама, общества и наставлений. Им можно управлять и в том случае, если он станет судьей.

Священника охватил жгучий стыд. Ведь он думал о том, не сесть ли ему самому на стул судьи в обличье Шамгара.