Теперь рассердился Авиам. Его глаза под густыми сросшимися бровями уставились на собеседника. Он указал на него своим посохом.

- Игрушки!!! - горячился священник. - Да у твоей Ктуры связь с богом, изображенным в камне!..

Воспользовавшись тем, что Ифтах не ответил на его вспышку, Авиам тоном повелителя спросил:

- Хранятся ли в твоем доме другие куклы - изваяния чужих богов?.. Не лги в шатре Господа! Почитают ли в твоем доме чужих богов, Ифтах, сын Гилеада? Неужто ты считаешь, что Господь в войне против бога Милькома благословит человека, в чьем доме живет Мильком?..

- Но войны нет... Война не нужна. Кому нужны распри между нами и сыновьями Аммона?.. - упрямился Ифтах.

Теперь он выглядел просто-напросто глупо.

Авиам с горьким удовлетворением наблюдал, как выкручивается Ифтах. И, решив проявить eщё большую жесткость, сказал:

- Прекрати твердить, во что сам не веришь! Невозможен одновременный союз и с Господом, и с Милькомом. И ты это знаешь. Господь честолюбив. Он растопчет иноземных богов.

И добавил тихо, но значительно:

- ...А заодно и тех, кто им поклоняется.

Ифтах догадывался, чего хочет от него священник. Теперь он убедился в этом окончательно. Он хотел оставить ему наследство. Но взамен Ифтах должен был выбросить дары своей матери крысам и летучим мышам и выгнать из дома любимую жену. Его охватил гнев. Появилось желание ударить бессовестного священника.

Авиам смотрел, как в Ифтахе нарастает возмущение, разглядывал его широкое крупное лицо, его плоский нос, придающий его облику что-то львиное. Глаза молодого человека сверкали холодным, злым огнем. Нравился ему этот Ифтах. И теперь, когда появилась опасность его потерять,

желание выиграть битву с ним стало особенно жгучим. Какая жалость, что понять Бога и Авиама может Шамгар, но не этот!.. Он охотно поставил бы его судьей.

- Не торопись, обдумай свой ответ! - заклинал Авиам юношу. - Подумай, от чего ты освободишься, изгнав чужих богов!

Он указал внутрь шатра.