Она сидела молча, сама удивляясь своей смелости. Она чувствовала, что кроме него ей никто не нужен. Она почти могла читать его мысли. Она хотела, чтобы эта ночь никогда не кончалась. «Неужели же это любовь? Разве можно полюбить так быстро? Я счастлива?» – спрашивала она саму себя. Но ответов на эти вопросы не было. Мертвецам всегда, даже в минуты величайшей радости, свойственна меланхолия. Наконец Йохида сказала:

– У меня такое странное чувство, будто все это уже происходило раньше.

– Психологи называют это дежа вю.

– Может быть, это что-то другое…

– Что, например?

– Может быть, мы уже встречались. В каком-то другом мире. Йохид рассмеялся:

– В другом мире? Но есть только один мир – этот.

– Возможно, существуют души.

– Абсолютно исключено. То, что называют душой, – всего лишь вибрация материи, продукт деятельности нервной системы. Уж я-то знаю, я изучаю медицину.

Внезапно он обнял ее за талию. И хотя прежде Йохида никогда не позволяла мужчинам таких вольностей, она не отстранилась. Она сидела тихо, окончательно сбитая с толку своей уступчивостью, боясь даже и подумать о том, что будет завтра. «У меня совсем нет характера, – ругала она себя. – Но он, пожалуй, все же прав. Если души нет и жизнь – всего лишь короткий эпизод в вечном приближении к смерти, то почему бы не наслаждаться ею, забыв про все предрассудки? Если нет души, значит, нет и Бога, а свобода воли – полная ерунда. Мораль, как утверждает мой профессор, только часть идеологической надстройки». Йохида закрыла глаза и откинулась на спинку коляски. Лошади шли тихо. В темноте все мертвецы – люди и животные – оплакивали свою смерть, они выли, смеялись, жужжали, чирикали, вздыхали. Кто-то шел, покачиваясь, напившись, чтобы забыть о муках Ада. Йохида задремала, затем проснулась. Когда мертвецы спят, они иногда возвращаются к истокам жизни. Иллюзии времени и пространства, причины и следствия, количества и качества исчезают.