Фру Боркман (презрительно). Э! Людям в нашем положении не до счастья; есть другая цель жизни.

Элла Рентхейм. Какая же, по-твоему?

Фру Боркман (серьезно, гордо глядя на нее). Эрхарт прежде всего должен стремиться к тому, чтобы подняться так высоко в глазах людей, окружить свое имя таким ореолом, чтобы никто не замечал больше ни пятнышка той тени, которую его отец бросил на меня и на моего сына.

Элла Рентхейм (пытливо). Скажи, Гунхильд, в этом ли видит цель своей жизни сам Эрхарт?

Фру Боркман (пораженная). Можно бы, пожалуй, надеяться!

Элла Рентхейм. Не ты ли скорее ставишь ему такую цель?

Фру Боркман (резко). Мы с Эрхартом всегда ставим себе одни цели.

Элла Рентхейм (медленно, с усилием). Значит, ты так уверена в своем сыне, Гунхильд?

Фру Боркман (со сдержанным торжеством). Да, слава богу, уверена. Можешь быть спокойна!

Элла Рентхейм. Тогда, мне кажется, ты должна, в сущности, считать себя счастливой. Несмотря на все остальное.

Фру Боркман. Так оно и есть. С одной стороны. Но зато... все остальное, видишь ли, постоянно висит надо мною, как туча.

Элла Рентхейм (меняя тон). Скажи мне - и лучше прямо, сразу. Я ведь для этого, собственно, и приехала к тебе...

Фру Боркман. Для чего?

Элла Рентхейм. Поговорить с тобою об одном деле. Скажи мне... Эрхарт ведь не живет здесь, с вами?

Фру Боркман (жестко). Эрхарт не может жить здесь, со мною. Ему надо жить в городе...

Элла Рентхейм. Он мне писал об этом.

Фру Боркман. Ему надо учиться. Но он каждый вечер навещает меня на часок.

Элла Рентхейм. Так нельзя ли мне повидаться и поговорить с ним сейчас же?

Фру Боркман. Его еще нет. Но я жду его с минуты на минуту.

Элла Рентхейм. Нет, Гунхильд, он, наверно, приехал. Я слышу его шаги наверху.

Фру Боркман (окинув ее быстрым взглядом). Наверху, в зале?

Элла Рентхейм. Да. Я, как пришла, все время слышу его шаги.