Щелкнул замок.

– Сдал, – сказал Мишка. – Пусть читает дорогой товарищ редактор. Поддубенко, говорит, звонил. Удивляюсь я. Поддубенко же клевый мужик. Как он Грачина терпит.

– А Поддубенко – работяга. Он одну истину знает – район должен давать золото. Он и дает. Старой закалки кадр. Он Грачина просто не видит. Районная печать действует? Действует! Промахов нет? Нет! У Грачина все всегда гладко. Он письмо твоих работяг не понесет Поддубенко. На прочтение. Он говорит: «Есть отдельные сигналы…» Ну и поехала комиссия этих авторитетных пенсионеров. Которые здесь пенсию ждут…

– Ну, – сказал Мишка, – преклоняюсь перед твоей интуицией. Именно так и было.

– Я Грачина знаю. Он не любит скандальные дела выносить на полосу. Скандальные дела всяко могут перевернуться. Те халтурщики тоже не без зубов.

– Поеду к Поддубенко, – решил Мишка. – Покажу письмо, расскажу, как обстоит дело.

– Ты рыбу ешь, – улыбнулся Андрей. – Закусывай лучше, Аника-воин.

– Ем. – Мишка отрезал ломоть. – А ты знаешь, я женюсь. Самым серьезным образом.

– Сергеев, ты Андрея забыл?

– Помню. А куда денешься? Голос потомков. Нет, серьезно. Мы сейчас с тобой пойдем в «Самородок». Она там будет. К семи часам.

– А я ее знаю?

– Нет, только недавно приехала. Полгода. – Мишка застенчиво хмыкнул.

– Угу! – буркнул Андрей.

– Дурак, – покраснел Мишка. – Собирайся, пойдем в «Самородок». – И неожиданно блатным голосом запел: – Топить гор-р-ре с-вое по р-р-рестор-р-ранам! Пус-с-скай р-р-ыдает с-саксофон!…

– Мне надо позвонить, – Андрей подошел к окну.

– Лиде, что ли?

– Нет. У Лиды Вася. Ей он звонит, А мне – в аэропорт.

– Ишь ты. Какие слова выговаривает. Ну, звони. Андрей набрал номер. Аэропорт ответил.

– Мне билет надо заказать на Москву, на семнадцатое число. На послезавтра, значит.