И где-то посередине находились мы, израильтяне и американские евреи. Мы исправно голосовали и платили налоги, поддерживая таким образом систему, ведь без нашей поддержки Вулфовицу пришлось бы брать Багдад в одиночку, а Бронфману - собственноручно жечь оливы.

Но каждому свое, и все, что нам оставалось - бороться с нашим непосредственным врагом. Фермеры Ясуфа и их международные защитники, то есть мы, стояли на своем и не сдавались. Появились полицейские и некоторое время совещались о чем-то с поселенцами. Затем к нам подошел высокий, улыбчивый, коротко-стриженный офицер связи.

«Вы можете собирать оливы, но делайте это на дне долины, чтобы не раздражать поселенцев».

Это была небольшая победа - в сущности, компромисс, - но это не имело значения. Мы добились возможности собирать оливы, и это было главное. Мы быстро спустились на дно долины по ее изрезанным многочисленными террасами склонам, и сбор урожая продолжился. Здесь, внизу, олив было меньше и они были мельче. Вот уже три года крестьянам не давали возделывать собственные поля, а ведь олива требует постоянного ухода. Обычно крестьяне каждый год вспахивают землю вокруг деревьев старомодным плугом, запряженным ослом: трактору на этих террасах не развернуться. Если этого не делать, вода зимних дождей стекает вниз по склону, не доходя до корней. Подпорные стенки террасы также необходимо поддерживать в хорошем состоянии.

Но теперь это было невозможно: фермеры благоразумно избегали появляться на глазах у поселенцев с мотыгами и лопатами - опасным оружием с точки зрения их вооруженных до зубов мучителей.

Но вот струйки черно-зеленого дождя снова побежали по нашим рукам, застучали по разложенным на земле подстилкам. Как сказал нам Хуссейн, Бог сделал оливки, растущие на одном дереве, разными - черными и зелеными - но из них получается одно и то же масло. Это знак, который подает нам Господь: мы, люди, тоже созданы разными, и это хорошо, ведь благодаря этому мы делаем мир более разнообразным и прекрасным, если не забываем о своей общей, человеческой природе.