«У нас тоже есть история о дележе находки, - сказал Камаль. - Это история о том, как женщина нашла ребенка и выкормила его. Потом пришла другая женщина, родная мать ребенка, и потребовала отдать его ей. Они пришли к шейху Абу Зараду, чтобы он рассудил их, и шейх сказал: «Я разрежу ребенка на две половины, и отдам по половине каждой из вас». Одна из женщин ответила: «Хорошо, давайте разделим его». Но вторая сказала: «Я не дам резать моего ребенка». И тогда шейх отдел ребенка второй женщине, так как она была истинной матерью».

Мои щеки пылали от стыда. Камаль не сообщил мне ничего нового, - но я, пытаясь сострить, забыл об истинной мудрости Соломонова суда, а он, истинный потомок библейских героев, напомнил мне о ней. Палестинцы, как истинная мать, не соглашались на раздел. История доказала их правоту: Палестину нельзя разделить на части. Крестьянам нужны индустриальные города, куда они ездят в межсезонье, чтобы подработать и продать свое масло, им нужно побережье Средиземного моря, которое плещется в нескольких милях от их дома. Их земля нужна им целой, как человеку нужны обе руки или оба глаза.

Поселенцы - вовсе не монстры, скорее заблудшие души. Как и я, они слишком много читали вавилонский Талмуд, и слишком мало - палестинскую Библию. Они ощутили невероятно сильное притяжение Святой земли, которое и привело их на самарийские холмы. Они искали единения с благословенной палестинской землей, и любили ее странною любовью некрофилов. Они были готовы убить эту землю, лишь бы обладать ею. Они не понимали местных обычаев, и зарабатывали на жизнь, получая деньги от американцев. Я не испытывал к ним ненависти, скорее жалость. У них был уникальный шанс сродниться со своими соседями и с этой землей, но они его упустили. Разоряя эту землю, они сами же обрекают себя на очередное изгнание. Ребенок все равно достанется истинной матери, так что победа палестинцев неизбежна, ведь Соломонов суд есть не что иное, как аллегория Суда Господня.