— Подожди секундочку, попробуй мою. — Его блеклые глаза заблестели.

Он положил на землю листок папиросной бумаги и осторожно насыпал на него какого-то темного волокнистого табака. Потом свернул бумажку, закрутил концы и поднес к губам. Быстрым движением языка по открытому краю он заклеил сигарету, зажег и медленно и долго вдыхал дым с закрытыми глазами. Улыбаясь, передал ее мне:

— Затянись поглубже и держи дым как можно дольше.

— Я взял сигарету, с опаской поглядев на сержанта, сидевшего в нескольких футах спиной ко мне.

— Быстрее, — сказал Блонди. — Не давай ей догореть, парень. Это дорогая штука. Каждая затяжка — это мечта.

Я вдохнул свою первую марихуану, заполнившую мои легкие, и передал Блонди. Сладкий запах дыма повис во влажном воздухе. Меня тревожил сержант, но Блонди не обращал на него внимания. Он затянулся и передал сигарету мне. Так и пошло. При каждой затяжке я не спускал глаз с сержанта, но тот ни разу не поглядел в нашу сторону.

— Не бойся Старика, — успокоил меня Блонди. — Он сам не курит, но понимает. Он учитывает обстановку и не хочет получить пулю в спину.

Я испуганно взглянул на Блонди.

— Расслабься, парень. Твой адреналин начинает действовать. Вот так. Взлетай. Лети, парень. Это лучшее оружие против чарли. Поверь мне. — Он передал мне сигарету.

Я закрыл глаза и жадно затянулся. И опять почувствовал себя просто замечательно. Деревья блестели в утреннем свете, и вдруг до меня донеслось пение птиц. Я различал каждый звук и сосредоточился на самых мелодичных. От пения птиц кружилась голова. Я вспомнил, как в лагере начальной боевой подготовки отказывался от марихуаны. Сержанты-инструкторы были строгими на этот счет и отравляли жизнь тем, кто попадался. Один парень даже испек пирог с травкой и был за это жестоко наказан. Я в то время был слишком осторожен и теперь раскаиваюсь. Ведь мог бы проплыть весь начальный курс на облаке, как плыву теперь. Вьетконговцам меня не достать. Я просто улечу, улечу в небо.