Сержант Стоун привел нас к единственному месту, где высокая трава подступала к самому берегу, обеспечивая укрытие, откуда можно было изучить путь на том берегу. Как сержант отыскал этот путь через лабиринт поля, я не знаю, но мое уважение к нему возросло.

Мы всей группой присели на траву отдохнуть. Я был рад, что это поле из ножей осталось позади и что опять рядом со мной люди. В течение часа, который занял переход через поле, я чувствовал себя совсем одиноким. Отдышавшись, сержант Стоун снял каску и осторожно наполнил ее речной водой, высунув из травы одну руку. Он вылил воду на голову и опять надел каску. Мы передали ему свои каски, чтобы он их наполнил. Вода была теплая, но все же освежала. Когда она бежала по лицу и стекала под рубашку, я испытывал небывалое наслаждение. Мне до смерти хотелось раздеться догола и нырнуть в реку. Всего шесть футов отделяло ее от нашего пылающего ада — она текла, журчала, манила испытать радость. Я боролся с этим самоубийственным желанием. Такое соседство физических крайностей во Вьетнаме будет повторяться не раз. Оно было источником жестоких мук для тела и души.

Мои легкомысленные мечты были прерваны. Предстояло срочно решить, как переправиться через реку. В том месте, где мы остановились, река выглядела гораздо более глубокой, чем говорил Энди Долл. Сержант и капрал Томас обсуждали, куда лучше идти — к югу или к северу, — чтобы найти более мелкое место, когда Блонди предложил обратиться к Доллу.

— Долл переправлялся раньше. Может быть, он сумеет помочь.

— Ну как, Долл? — спросил сержант.

— Я не узнаю это место. Мы переправлялись гораздо южнее. Там было совсем мелко. Мы перешли реку вброд, и вода едва покрывала верх ботинок.

— Как далеко к югу?

— Точно не знаю, сержант. Может, миля, может, две, может, еще больше.

— Это не пойдет, — решил сержант. — Лощина севернее нас на другой стороне. Мы не можем так далеко обходить. Не хватит времени, и нас перестреляют, пока мы будем бродить вдоль этой паршивой реки. Надо найти место здесь.