При прохождении начального курса боевой подготовки я не заметил проявлений какого-то особого товарищества и уж тем более героизма. Не было их ни тогда, ни после. Но был противник, и у него было имя, даже несколько имен. В зависимости от вкуса очередного инструктора строевой подготовки его называли «вьетконговец», или «чарли», или «джинк», или «гук», или «косоглазый». Противника следует бояться и уважать, потому что он хорошо знает свое дело и воюет на своей земле, а главное — потому, что он ставит на карту свою жизнь против нашей, «не считаясь с превосходством наших сил».

— И еще одно, — вбивал нам в голову каждый сержант, — чарли не такой человек, как вы. Я имею в виду — физически. Он низкорослый и тощий, но, будь то десятилетний мальчишка или семидесятилетний беззубый старик, достаточно ловок, чтобы всадить тебе нож в брюхо или спину. Это может быть девчонка, с которой ты мечтаешь позабавиться в обеденный перерыв. Это может быть и косоглазая старуха, которая стряпает в своей соломенной хижине. Да, да, вы думаете, вам морочат голову; но послушайте, что я расскажу, послушайте внимательно. Однажды такая вот старуха швырнула миску с горячей, как огонь, гуковской жратвой в лицо моему дружку. Потом бросилась на него с ножом длиннее, чем язык вашей матери. Ей было наплевать что я рядом. Она убила бы ослепленного балбеса, если бы я не проткнул ей глотку штыком. Да, да, для этого и служат штыки. Для ближнего боя. Особенно когда магазин пустой. Да, пустой, потому что вы истратили патроны, умиротворяя косоглазых. Но главное не в том, когда применять штык. Самое важное — распознать противника. А во Вьетнаме это каждый небелый сукин сын. — Но, сержант, я тоже не…

— Или нечерный, — добавил сержант и осклабился. — Нет ли в вашей роте еще краснорожих индейцев?

— А я красношеий

— Не носи черную пижаму, — ответил сержант, — и ничего с тобой не случится. А теперь займемся рукопашным боем. Вам еще надо учиться и учиться убивать.