Несколько минут подарили драгуны гродненцам, но этого Кульневу хватило вполне. Новицкий поразился тому, как быстро генерал успел выстроить эскадроны гусар и разогнать их до рыси. Французские кавалеристы кинулись было навстречу, но их порыв был уже сбит ружейным огнем. Недоскакав двух десятков сажен, они стали осаживать лошадей, поворачивать и бросились наутек, надеясь больше на ноги коней, нежели на свои сабли.

— Назимов, Ильинский! — крикнул Кульнев. — Гоните их к лесу, не пускайте к селу. За пленными не останавливаться…

Два эскадрона продолжали рубить бегущих, оставшихся Яков Петрович повел вдоль берега. Уже и драгуны перешли Нищу и догнали гусар. Пушки Сухозанета продолжали дуэль с французами, но насколько удачно, разглядеть не удалось. Черное облако тянулось с реки, с моста, который неприятель все же решил зажечь.

— Быстрей! Быстрей! — погнал своих людей Кульнев.

Под прикрытием завесы они могли пробраться к деревне. Иначе все восемь эскадронов так и останутся на лугу, нелепой учебной мишенью неприятельским артиллеристам и мушкетерам.

Но это также поняли и другие, те, что остались на восточном берегу вокруг Витгенштейна.

— Ребята! — взмахнул шпагой офицер Павловского полка. — За мной! Спасем Кульнева! Храбрый Кульнев погибнет! За мной, на мост!

Гренадеры двинулись к переправе, но замялись, видя, как из-под черных бревен наката пробиваются длинные языки пламени.

— Не бойся, павловцы, в аду будет жарче! Быстрей, успеем!

Сквозь прореху, сделанную ветром в дымовом шлейфе, Кульнев увидел, что по пылающему мосту, быстро-быстро перебирая ногами, не бегут даже, а катятся волной пехотинцы. Батальон гренадеров успел перебраться по относительно еще прочному настилу и уже строил каре, готовясь отразить возможную контратаку.