— Леса много вокруг, можно бы накатать, — проронил задумчиво батарейный.

Ему очевидно не хотелось загонять своих людей и пушки в холодную воду.

Фома помотал головой:

— Нашумим. До города, может, не долетит, но случись кто поблизости — и услышит.

— Да время еще потеряем, — добавил Мадатов.

— Тогда хотя бы заряды надо перетащить. Глупо будет, если порох вдруг вымокнет.

— А драгуны у нас на что? — усмехнулся Валериан. — Сейчас я тебе их пришлю, они на руках все перетащат.

Вернувшись на берег, он подъехал к Голубовскому, высокому, плечистому капитану драгун.

— Как-нибудь проберутся между дыр, капитан. Глядишь и сами будут посуше. А лошадей коноводы переведут. Течет здесь слабо, и только у того берега лошади брюхо замочат. Казаки наши уже на той стороне.

Какое дно, какое течение, где расставил есаул свою сотню, он знал уже от Чернявского.

Спешившиеся драгуны по очереди подбегали к зарядным ящикам, брали в охапку картузы

Через пару часов они добрались к дороге, ведущей на север, к местечку Пружаны. Орудия Валериан поставил по обе стороны проселка, предложив артиллеристу тщательно замаскировать их кустами и ветками. Драгун спешил: два взвода рассыпал в цепь, два оставил охранять пушки. Гусар отвел за взгорок, казаки ушли в разъезды. Ветер к этому времени стих, дождь прекратился, но костры зажечь не осмелились и кое-как коротали ночь, греясь о лошадиные бока.

С рассветом ударили пушки. Мадатов выскочил верхом на пригорок и увидел, что на юге, по Брестской дороге, движется кавалерия. Дивизия графа Ламберта, где был и второй батальон александрийских гусар, атаковала заслоны Кленгеля, сбила их и устремилась к городу. Но из предместья по всадникам сыпанули картечью, эскадроны замешкались, остановились, повернули назад. Следом подходила еще колонна, но она, не разворачиваясь для атаки, также в походном строю, повернула еще левее, пошла рысью, обходя Кобрин с юга.