— Ваше высокопревосходительство! — Ланской сделал два шага вперед и тщательно утвердил себя на земле. — Имею честь поздравить вас с победой над сильным и искусным врагом!

Командующий молча наклонил голову.

— Позвольте представить вам подполковника князя Мадатова. Командуя отдельным отрядом, он перерезал северную дорогу и отразил все попытки неприятеля опрокинуть заслон. Командир первого батальона Александрийского гусарского — один из лучших кавалерийских офицеров армии.

— Я запомню, генерал. Спасибо вам, князь. Ваши действия сегодня изрядно способствовали успеху все-то нашего дела.

Валериан вытянулся, сдвинул каблуки, прозвенев шпорами. Когда Тормасов проехал мимо, Ланской вернулся на лавочку. Поманил стоявшего в отдалении гусара. Тот подскочил и достал из ташки манерку и медный стаканчик.

— Присаживайся, Мадатов. Много людей потерял?

— Один убит, трое ранено. Это у наших. И у казаков четверо.

— А у саксонцев?

— Думаю, не менее сотни убитых с ранеными, да еще пленные. Двух эскадронов как не бывало.

Ланской выпил и крякнул. Денщик вынул из ладони командира стаканчик, наполнил и протянул Валериану.

— Выпей, Мадатов, за очередной свой успех. Но только особенно не гордись. Кто перед нами был? Солдаты короля Фридриха-Августа. Хорошо дерутся, не спорю. Особенно пехотинцы. Но командиры у них ниже среднего. Чуть лучше австрийцев. Подожди, пока мы до самого доберемся. Тогда, может быть, и поймем, кто чего стоит. Ну, пей, подполковник!

Валериан подождал, пока стекут в рот последние капли, опустил стаканчик и выдохнул. За два года службы в Александрийском он не только привык к водке, но и начал находить вкус в обжигающем горло напитке.

— Все равно победа, Николай Сергеевич. Победа!