– Из Москвы. Бабушкин пожевал губами:

– Почему же среди ваших вещей я не вижу ни паспорта, ни билета?

– А вы что, подозреваете, что я выпал из самолета?

– Так, юмор им… уже хорошо, – пробормотал следователь и спросил у врача: – У нас тут падения авиалайнеров не фиксировалось?

– Об этом у вас надо спросить, – заметил доктор, поглядывая на часы.

– На какое число у вас был взят билет на рейс? – обратился Бабушкин к потерпевшему.

– На десятое июля.

Сегодня было девятнадцатое. Девять дней – вот тот отрезок времени, который выпал из памяти потерпевшего, если только он не притворяется. За девять дней в городе и области было совершено много преступлений, и никто не может дать гарантии, что этот спокойный, несомненно, авторитетный в криминальном мире тип ни к одному из них не причастен. Ему лет сорок – сорок пять на вид. В зоне бывал как минимум дважды. Оба раза, надо полагать, не за кражи велосипедов. Такие росписи на тела «бакланов» [1] и «кротов» [2] не наносятся. Словом, подумал Бабушкин, надо взять этого парня на карандаш.

– Перспективы на выздоровление и возврат памяти имеются? – поинтересовался он у врача.

– Понимаете ли в чем дело, – поделился опытом врач, – последствия посттравматической амнезии таковы, что она может стать первопричиной аменции. Деятельность больного попадает под диктат инстинктов, и для того, чтобы правильно диагностировать состояние пациента, необходимо провести томографию, ряд других исследований…

– If I am sleeping when you finished, wake me up [3] , – саркастически проговорил следователь.

– Что вы сказали?..

– А вы что сказали? Я спросил вас, может ли к нему вернуться память!

– Скорее да, чем нет. Сознание ясно, спутанности мыслей не наблюдается.

– Спасибо за исчерпывающий ответ, – пробормотал Бабушкин и снова занес ручку над бумагой.