Анна Павловна вгляделась в молодого Костю. Сколько сегодня молодых Сережа, Леночка, Борис, Костя… Одна она старуха, добившаяся своего. Кажется, можно радоваться, можно успокоиться, можно спокойно приготовиться к смерти, которая имеет право прийти каждый день, каждый час даже без всяких пре-дупреждений, без всяких звонков…

Она вздрогнула от резкого, а главное, неожиданного звонка телефона. «Кто бы это мог так поздно?» подумала она, снимая трубку.

– Я знал, что вы не спите, – торопливо сказал Сережин голос, и Анна Павловна только теперь с удивлением отметила его сегодняшнее поведение тихое и немногословное.

– А если я спала? – спросила она, улыбнувшись.

– Нет, нет, – заторопился Сережа, – я понимаю, вы не можете уснуть, я брожу вот уже целый час, и холст, который вы подарили, оттягивает мне руки… Может, не надо, а? Милая Анна Павловна, как же вы будете жить без них? Это можно еще остановить, Русский музей подождет…

– Что ты, Сережа! – удивилась Анна Павловна. – Я так хлопотала, наконец добилась, ты же прекрасно знаешь… И вдруг!

– Но как же вы, Анна Павловна! – воскликнул он.

продекламировала она. Ты помнишь Тютчева?

– Вы же смеялись сегодня над ним, – в отчаянии произнес Сережа.

– Приходи, дружок, завтра, – сказала Анна Павловна, – если сможешь, конечно, – она слышала приглушенное дыхание Сережи в трубке, – и мы проводим их вместе.

Он молчал.

– Слышишь? – спросила она.

– Слышу, – отозвался Сережа. – Но как же вы, как же вы? Я бы не смог.

– Я слишком стара, Сережа, – ответила Анна Павловна. – Я страдала уже немало. Я обязана пережить еще это. Последнее. Ты понимаешь?

– Я с вами согласен, – сказал Сережа медленно, – сам желал этого, но все так неожиданно.

Они простились, Анна Павловна отошла от телефона и села на стул возле пианино.