— Где же он сейчас, этот бродяга? — встревоженно спросил воевода. — Не бежал ли?
Испуганный дьяк докладывал:
— Нет, весел он и спокоен. К вашему дому идёт.
— Схватить, обыскать, привести сюда! — грозно скомандовал воевода. — С тайными бумагами мне ещё не попадались…
Так случилось, что сверх всех своих ожиданий и надежд казак Семейка предстал перед самим стольником и воеводой Якутского острога и лично ему рассказал о дальнем своём походе вокруг «необходимого» мыса, который он с товарищами обошёл, и здесь же показал чертежи…
Воевода и гости смеялись: какого-то служилого человека они было приняли за важную персону! Да и казак потешен, — о безвестном каменном мысе говорит, будто отыскал там несметные сокровища!
— Накормите в людской и отпустите, — решил повеселевший воевода. — А эти бумаги его пускай в приказную избу передадут.
Сонный дьяк был явно не в духе. Он медленно обернулся, глянул через плечо на Семейку и, некоторое время помедлив, принял его челобитную и чертежи.
— Подумаешь, ещё одна река! — молвил он недовольно. — Мало ли их уже сосчитано в земле сибирской? И что ты за реками да за мысами гоняешься, человече? Ты бы с дюжину соболей, чернобурых или песцов принёс, — вот был бы документ важности первостепенной. Экая важность, ещё один мыс да река!
В пыльный архив на полку, будто камень в воду, канула челобитная казака Семейки.
Но в Якутске в то время находились не только тупой воевода, проныры-купчики да равнодушные дьяки. Немало здесь было отважных, пытливых людей, неутомимых и бесстрашных исследователей Сибири. Для них весть о том, что отряд казаков уже обошёл Восточный мыс, явилась событием огромного значения. Властно позвала она в дорогу новые тысячи русских землепроходцев. Волнующую весть услышали и русские учёные. На картах 1667—1672 годов ими уже был обозначен пролив, отделяющий Азию от Америки.