Дворецкий почтительно кашлянул.

— Осмелюсь доложить, ваше сиятельство, ребят пригнали для отбору. Прикажете?

— Э… э… пожалуй, — вяло прошамкал граф.

По знаку дворецкого Гордея Титыча мужики и бабы с низкими поклонами приблизились к террасе. Ребятишки робели, упирались, прятались за спиной родителей. Гордей Титыч выстроил их в ряд. Рябенькая девочка с подслеповатым, порченным оспой личиком стояла первая с краю. Дворецкий подтолкнул её вперёд:

— Подойди к барину, не бойсь.

Его сиятельство вскинул лорнет.

— Куда её, дурнушку эдакую? Ступай себе с богом.

Девочка растерянно мигала белёсыми ресницами.

— Ну, чего стоишь? Ступай к мамке. Не нужна ты барину! — прикрикнул на неё дворецкий.

Девочка поняла, радостно взвизгнула и юркнула в толпу.

— Ахти, Парашенька! — радостно откликнулся бабий голос. — Эко счастье, доченька! Пойдём, пойдём, лапушка моя!

Вторая девочка приглянулась барину.

— Ну-ка ты, пригоженькая, как звать?

— Машей.

— Вишь востроглазая! В вышивальщицы её, Машу.

Девочка шмыгнула носом и вдруг заголосила жалостно, по-бабьи.

— Чего ревёшь, дура! — осердился дворецкий. — Гришка, отведи её к девкам, в рукодельную.

Вася стоял третьим в ряду.

— Ты чей? — полюбопытствовал его сиятельство, вглядываясь в не по летам сосредоточенного мальчугана.

— Тропинина, Андрея Иванова, — не смущаясь и тоже разглядывая графа, ответил Вася.

— А! Управителя! Грамоту знаешь?

— Грамотный, ваше сиятельство, — ввернул дворецкий. — Весьма смышлёный парнишка. Из него толк будет.

— В казачки его, — милостиво определил барин.