Это его правило - не пить, учиться и угодничать - стало своеобразным маслом в двигателе его судьбы. Он выслужился в армии до старшины, протиснулся там в партию, после увольнения в запас заделался литсотрудником в районной газете и, наконец, с очередной попытки, вооруженный отличными характеристиками, поступил в пединститут.
Мать его преставилась, когда он служил в армии, отец вышел на пенсию и числился в это время сторожем на ферме. Здоровье его от "фирсовки" покачнулось, характер еще больше скукожился, скупость его разрослась, словно раковая опухоль, и предопределила житье-бытье Валентина в студенческие годы. Стипендии он не получил по причине сплошных "удов" в зачетке, Василий Соломонович дозволял ему набивать в рюкзак продукты натурой, и то больше овощ - картоху да лук, а деньгами выдавал на месяц четвертной с пребольшущим скрипом. Валя, правда, не роптал: во-первых, трепетал отца еще с младых ногтей, а во-вторых ждал своего часа - он был единственным наследником, а у папани скоплено грoшей фантастическое, по его, Вали, меркам, количество.
Примечательной чертой в натуре Валентина Васильевича Фирсова была та, что он умел цепко приглядываться к окружающим людям и очень точно определять, кому живется лучше и как они этого добиваются. Очень скоро он просчитал, что лучше и сытнее живут те студиозусы, которые заимели "мамок". Мамкой на студенческом жаргоне называлась женщина, имеющая жилье и страстное желание подкармливать какого-нибудь бедного студента. Само собой, не за спасибо. Мамки, как правило, лучшие свои годы уже прожили, невинность давно потеряли и теперь питали последние надежды устроить свою личную жизнь, прикормив голодного и ярого до плотской любви питомца альма-матер.