Она уже ничего и никого не видела кроме красивого широкоплечего парня с длинными волосами и в затемненных очках. Звали его Артемом, был он соседом Гальки по лестничной площадки и учился в техникуме. Артем сразу же, как заиграла музыка, пригласил Юлю и потом почти уже не выпускал ее из своих объятий, танцуя в обнимку под любую музыку - и медленную, и быструю. Он ей шептал, щекоча усами щеку и мочку уха, всякие хорошие слова о ее внешности, тесно прижимался к ней и ласково, возбуждающе водил ладонями по ее напряженной спине.

Они еще выпили. Голова Юли кружилась все сильнее, тело ее, уставшее от покоя и одиночества, пылало, сгорало в пламени запретных желаний. И когда они неожиданно, совсем случайно очутились с Артемом наедине в какой-то комнатушке с зашторенным окном, и он начал ее умело и ненасытно целовать, она, мысленно махнув на всё рукой и не в силах обуздать свою плоть, откинулась на широкую чужую кровать и отдалась первому в своей жизни мужчине...

И почти мгновенно пожалела об этом. Ожидая, что блаженство, подаренное мужскими ласками, возрастет стократ, и она испытает какой-то невероятный всплеск наслаждения, Юлия была ошеломлена и испугана вдруг возникшей болью. Девушка трепыхнулась, вскрикнула, рванулась из-под парня, но он, сразу став грубым, резким и злым, сдавил ее в объятиях до хруста костей и рыкнул:

- Лежать!

Дальше всё напоминало насилие. Юля хотела закричать, позвать на помощь, но страх позора сдерживал, она до смерти боялась, что сейчас кто-нибудь войдет в комнатушку и всё это увидит... Она прикусила губу и почти потеряла сознание. Ее тошнило...

Когда кошмар кончился, она уткнулась в подушку лицом и зарыдала. От подушки мерзко пахло нафталином. Артем где-то рядом возюкался - сопел, гремел спичками, прикуривал, откашливался. Потом пробормотал: