"Как только буду уходить из редакции, так сразу все словари и верну, думал Валентин Васильевич, натыкаясь на редакционный штамп, но порой делал в мыслях неожиданный кульбит: - А если и не верну - не велика для них потеря, еще достанут!"

Из общего фона и колорита комнаты явно выбивался массивный тёмный шкаф, похожий на шифоньер, и весьма не новый, но Валентин Васильевич ценил эту единицу меблировки дороже стеллажей со сплюснутыми книгами и даже письменного стола, так как это был рыбацкий шкаф, доставшийся ему от отца, и настолько привычный и удобный, что никакие мольбы и угрозы Анны Андреевны не смогли убедить Валентина Васильевича оставить ископаемое чудище деревянное на прежней квартире.

На противоположной стеллажам стене висели рядышком два портрета в одинаковых дорогих багетах - С. Т. Аксакова и Генерального секретаря ЦК КПСС.

Валентин Васильевич бодренько вскочил, подтянул цветастые трусы с алыми маками, включил программу "Маяк", распахнул шторы и помахал минуты две руками, поприседал и покланялся. Открыл в платяном шкафу дверцу и в зеркало критически оглядел себя. Увы, так всегда мечтается, что после "зарядки" животик хотя бы чуть-чуть подберется, но он висел весь и полностью на своем месте. Тэ-э-эк-с! А щеки, подбородок у нас в каковом состоянии?.. Да-а, на всякий случай надо поводить бритвой, а то кое-где кое-что вроде бы и появилось. Валентин Васильевич накинул на плечи бордовый халат и помчался в ванную. Там он заправил в станок новое лезвие "Шик" и поскреб наскоро под носом и нижней губой, потом спрыснул зазудевшую кожу лосьоном "Дипломат".

"Вот гадство! - по привычке чертыхнулся Фирсов. - Мне бы бородка не помешала!"

Но борода, настоящая, писательская, не желала расти на лице редактора областной молодежной газеты. Однажды, в отпуске, он попробовал отпустить бороду, но те несколько кустиков редкой поросли, что медленно возникали на толстом подбородке Валентина Васильевича, даже при самой разнузданной фантазии нельзя было назвать бородой.