Валентин Васильевич Фирсов любил природу Имелась у него такая слабость. Ранние и поздние рыбацкие зорьки научили его видеть таинства земли и неба, леса и воды в самые интимные прекрасные мгновения их естества. И именно в такие часы посещали его голову крамольные и страшные по своей сути вопросы: зачем он так живет? Почему он должен всё время лицемерить, подстраиваться, унижаться? Почему он взялся строить из себя начальника, заделался редактором этой газетёнки? Зачем он добивается повышения, рвется в высшую партийную школу?..

Да, именно на природе во время рыбалки и случались порой такие умственные и душевные вывихи. Страшная сила - природа!

Эх, если б знать Валентину Васильевичу, что он в последние разы видит эту зелень деревьев, вдыхает аромат чистой атмосферы, он бы подольше задержался у скверика, нагляделся бы напоследок, надышался... Впрочем, перед смертью не надышишься.

Он скорым шагом направился к гаражу, а это совсем недалеко - до прежней квартиры всего один квартал. В секции из пяти боксов четыре уже чернели сквозь распахнутые створки своим нутром. Суббота! Фирсова опять корябнуло по сердцу: только его ворота гляделись обшарпанно, все соседские блестели свежей краской. "Надо будет сегодня же вечером покрасить, хватит позориться!" Он был уверен, что после ужина обязательно выкроит часок-полтора...

Он ведь не знал, что жить ему оставалось ровно десять часов.

- На рыбалку, Валентин Василич? - спросил близкий сосед по гаражу, уже выкативший свою ископаемую "Волгу" с оленем на капоте и протиравший старушку влажной тряпкой.

- Что ты, Федотыч, - бодро отозвался Валентин Васильевич, - в такое позднее время да в галстуке на рыбалку только бюрократы ездят, ха-ха! А ты, кстати, когда свою колымагу в музей сдашь?