А ювелир остался один. Он задумался чего-то… Жизнь идет себе, неопределенно, с тоской думал он. Идет себе и идет. И в душе ювелира назревал какой-то тоже не вполне определенный протест, что жизнь — идет и идет. Тут, как на грех, над ним опять задвигали стульями, стали ходить… Ювелир вполне определенно обозлился опять на закройщика, вспомнил все его обидные слова… Взгляд его упал на военный мундир брата, мысль в голове вспыхнула и ясно высветила картину: вот он, военный, входит к закройщику… Дальше он даже додумывать не стал — дальше как-то все было понятно. Почему-то он враз сообразил, что делать дальше.

Закройщик с женой собрались как раз ужинать, когда в дверь к ним резко, требовательно позвонили.

— Кто это? — удивился закройщик.

Жена пожала плечами:

— Телеграмма?..

— Ну, иди, — велел закройщик.

Хозяйка открыла дверь… В квартиру стремительно вошел ювелир Куринков в форме капитана.

— Именем уголовного кодекса, — сказал он. — Собирайтесь.

У закройщика и у его жены вытянулись лица… Они ошалели.

— А чего такое? — нерешительно спросил закройщик. — Как это?

— Ста-ать! — заорал ювелир.

Закройщик встал…

— А чего такое-то? — опять спросил он, во все глаза глядя на… на кого? Кто это? Что это?

Ювелир меж тем прошелся по комнате, бегло оглядел ее всю… Четко развернулся, подошел к закройщику, пронзительно и трезво глядя ему прямо в глаза.

— Мне надоели ваши шорохи, — сказал ювелир. — Что у вас за возня каждую ночь?

— Ты же ювелир, чего ты… — начал было закройщик.

— Молчать! — приказал ювелир. Закройщик потом рассказывал, что он потому так ошалел и растерялся, что ювелир очень все делал «натурально». — Для ВАС я был ювелир… поэтому терпел все ваши шорохи. И оскорбления — так надо было. Кстати, сколько вы на меня заявлений написали?