Словом, ладно врать. Обратимся к реальности. Я имел случай выслушать его подлинный рассказ со всеми трепетными, придыхательными деталями и, честно признаться, он производит именно такое впечатление, какого и можно было ожидать. Некий скудоумный банковский служащий, неделю спустя умудрившийся вылететь с работы (а надо быть действительно скудоумным, чтобы тебя выгнали оттуда), однажды вечером после работы зашел со Стюартом в винный бар «Сквайре». Я заставил Стюарта несколько раз повторить это: винный бар «Сквайре».

– Как надо понимать? – затеял я перекрестный допрос. – Это заведение принадлежит лицу, считающему себя сквайром, или же там собираются сквайры вроде тебя, когда желают пропустить по стаканчику?

Стюарт подумал, потом сказал:

– Я тебя не понял.

– Тогда спрашиваю иначе: это множественное число или притяжательная форма?

– Не знаю.

– Но как же так? Должно же что-то подразумеваться. – Мы несколько мгновений смотрели друг другу в глаза. По-моему, Стюарт так и не уразумел, о чем я толкую. Он, кажется, заподозрил, что я просто не хочу слушать его оперу «Поль и Виргиния»

И вот, значит, сидят они, Скудоумец и Стю, в винном баре «Сквайре», и вдруг, представьте себе, туда входит vieille Camme

– Мы вроде как разговорились, И вроде как нашли общий язык.

Узнаю Стюарта. Кто это сказал? Тристан? Дон-Жуан? Казакова? Или очень нехороший маркиз? Нет, это слова моего друга и приятеля Стюарта Хьюза. «Мы вроде как разговорились. И вроде как нашли общий язык».

Вы, кажется, опять смотрите на меня с осуждением? Можете ничего не говорить. Я знаю.