В университете у входа случайно встретил ректора. Иван Александрович плавно выходил из дверей вуза в окружении свиты. Получается такая забавная «ромашка»: ректор в белой рубашке в окружении людей в черных пиджаках. Но сначала мне было не до смеха, поскольку я, говоря что-то в незаметный радиомикрофон, собирался войти в универ, при этом Костя издали снимал меня. Далее моя речь студента-возвращенца прерывается: «Оййййй ёёёё… Блин. Это мой ректор». Костя (он слышит мою речь в наушниках) тут же прячет камеру.

Но главной была, конечно, короткая беседа с деканом. Юрий Ильич Осадший отнесся к моей удаче с пониманием, и у меня гора с плеч свалилась. Теперь можно сосредоточиться на цели № 1.

Мало, слишком мало времени, чтобы насладиться в полной мере обществом родных и друзей. Каждая секунда пребывания в родной среде доставила огромную радость. Постарался увидеть всех, кого хотел и кого надо было. Увы, время пронеслось, словно разноцветный состав, летящий по встречному. Невыспавшийся и голодный, погрузился в поезд. Одолевает тоска по дому и предчувствие досады, если все же отбор не пройду. Это еще возможно, хотя в последнее время я склонен оценивать свои шансы выше средних. Почему-то появляется небольшая уверенность, что могу попасть на остров.

Вновь в Москву. Радоваться этому в полной мере мешает один вопрос: попаду ли я в заветное число 16? В 9.20 я уже в офисе, но в отличие от ситуации перед отъездом оказался не последним, а первым героем. Суровый охранник встретил в штыки, когда я прямо с поезда ворвался в помещение офиса с двумя огромными баулами: «Еще нет никого, сбор в 10.00».

Вскоре народ начал прибывать. Пришла какая-то тетя с ноутбуком и датчиками, которые она по очереди навешивала на каждого из нас, чтобы считать с тела некую информацию по какому-то «вариабельному методу» (это все, что я понял из ее профессионального монолога, который гулко и противно, но проникал в сонный мозг).