– Я его вот тут, в ямку положу. Отсюда, наверное, не унесет…

– Да оставьте же вы его!

Он опустил мяч в заросшую травой ложбинку и набросал по сторонам песка. Она подождала, а когда он собрался сесть, сказала:

– Ой, пока вы не сели, можно вас еще кое о чем попросить?

– Конечно.

– Будьте ангелом, принесите мне из киоска бутылку молока. Весь мой обед – это фрукты и молоко.

Как слишком послушный слуга, он в ту же секунду повернулся, готовый бежать.

– Подождите, подождите. Вот деньги. Может, и себе что-нибудь купите? Пива, например? Или не хотите перебивать аппетит?

– А я в гостиницу обедать не хожу. Обычно тут что-нибудь перехвачу, и готово.

– Ну, купите себе что хотите. Я тоже не хожу обедать. Дети с Хайди возвращаются в отель – и слава богу! Хоть пару часов их не вижу.

Когда минут через пять он принес молоко, две бутылки пива и четыре бутерброда с ветчиной, она лежала на животе, вытянув красивые длинные ноги. Что-то такое в чистой сморщенной белизне ее пяток так сильно подействовало на него, что на мгновение он весь будто оцепенел.

Внезапно она перевернулась и поймала его взгляд. Он слегка покраснел, как будто его уличили в чем-то нескромном; она села и проговорила:

– Вы просто метеор. Я думала, вас еще сто лет не будет.

– Я купил себе пива и бутербродов, ничего?

– Ну конечно ничего. Вы, должно быть, жутко проголодались.

Несчетные сахарные песчинки испещрили ее руки, бедра, купальник, груди. Смахивая их руками, один раз даже запустив пальцы между грудей, она посетовала, что песок – ужасная вещь. Попадает буквально всюду. Смотрите, чтоб не попал вам на бутерброды. Он сел и поставил бутылку молока и две бутылки пива на песок.

– Черт! Забыл открывалку.

– Это не страшно. Я человек опытный. У меня все есть.

Тем временем наступил полдень, и пляж с удивительной быстротой начал пустеть. Там и тут французские семейства поспешно вытирались, собирали свое имущество и устремлялись прочь.