Оказалось, что он и был начальником главного управления университетов, т.е. тем человеком, к которому я собирался записаться на прием.

Разговор сразу начался в добром ключе.

- Рад, что меня помните, Григорий Иванович.

- Ну, как же забыть? Как зимняя сессия, так нет Моиссеева, то на соревнованиях, то на лыжном сборе. Ну, рассказывай - как воевал, до чего дослужился?

- До безработицы ...

И я, поддавшись некоему импульсу, как на исповеди рассказал Григорию Ивановичу все, что со мной произошло.

Двухшерстов был добрым и участливым человеком и студенты его любили. Это особенно чувствовалось в сравнении с другим замдекана, Ледяевым - сухим и неприветливым. Одно плохо - попивал Григорий Иванович. И изрядно. Через несколько лет, когда я уже стал профессором МФТИ, как то встретил его около памятника Пушкину. Он уже был под хмельком.

- Моисеев здорово!

- Григорий Иванович, зраствуйте.

- Пойдем выпьем.

- Не могу, Григорий Иванович, - меня ждет Алексей Андреевич Ляпунов. Завтра он улетает в Новосибирск. Нам надо о многом переговорить.

- Ничего, подождет твой Ляпунов - вот тут рядом за углом.

В те времена, в начале Тверского бульвара, в доме, который уже давно снесли,был кинотеатр "Великий немой" и маленькая, паршивенькая забегаловка, где можно было стоя нечто вкусить и основательно выпить.

Мы подошли к стойке. Командовал Григорий Иванович: "Два по сто, две кружки пива и вон тот бутербродик разрежте напополам".

Вот такой был Григорий Иванович.

После моего рассказа он задумался. Довольно долго молчал, задал мне пару вопросов. Потом внимательно посмотрел на меня, как бы что-то оценивая: "Поезжай-ка ты, батенька, в Ростов. Там у меня посадили всю кафедру механики во главе с профессором Коробовым. Некому лекции читать. Будешь читать гидродинамику и общую механику".