-- Ой! Полковник! А что, разве сегодня уже вторник? Господи!

-- Так вот и будешь разговаривать, через цепочку? -- мрачно поинтересовался Полковник, собирая, коленопреклоненный, дощечки.

-- Полковник, миленький! -- Прелестная И Юная выскользнуланаплощадку и повисланаПолковнике, в результате чего дощечки сноваоказались наполу. -Полковник, я совсем с умасъехала! Влюбилась как дура! Как полоумная! Ты не сердись, ладною Он хороший, правда-правда! Таких теперь не бывает. Оню оню хороший!

Сновасобрав дощечки, размягченный поцелуями внучки, однако изо всех сил стараясь сохранить видимость суровости, Полковник взялся задверную ручку.

-- Полковник, любименький! -- повислаПрелестницананем. -- Не обижайся, пожалуйста! Не заходи, аю Я обед тебе все равно не приготовилаю

Полковник сделался мрачен по-настоящему, застыл намиг и, решительным движением плечаотстранив с дороги внучку, зашагал к лифту. Прелестницабросилась вослед, и полы взлетели, распахнулись, подтвердив нашу догадку, что под халатом ничего наВнучке нету.

-- Ты не прав, полковник, слышишь?! Просто такой момент. Неужто ты хочешь увидеть егою смущенным? Подавить, да? Чтоб он всегдапри тебе?ю Он ведь не виноват: это я ошиблась. Я с умасъехала -- и пропустилавторник. Я пообещалаему, что мы будем одни, совсем одни, что никто не придет. Мы завтрак тебе заявимся, правда-правда. Вы познакомитесь. Честь по чести. Коньяку выпьете. Он тебе обязательно понравится. Ну полковник, слышишь, а?!

Полковник стоял лицом к лифтовой дверце, ждал кабину и навнучкины горячие речи внешне не реагировал. Из-задвери квартиры робко, однако, в полной готовности броситься назащиту подруги, выглядывал Юношанемногим старше Прелестницы. Рукаего нервно застегивалапуговки нарубахе.

Лифт, наконец, явился. Полковник шагнул в него и нажал кнопку, так и не обернувшись.