И, между прочим, не праздный. Мне, например, прочитавшему в детстве "Янки при дворе короля Артура" раньше настоящих легенд о рыцарях Круглого стола, Марк Твен отравил своей желчью восприятие этого кусочка мировой культуры навсегда и до полного "не могу": только откроешь что-нибудь эдакое, возвышенно-рыцарское, как в памяти немедля всплывает нечто вроде: "Снова встал сэр Кэй, и снова заработала его фабрика вранья. Но на этот раз топливом был я, и тут мне стало не до шуток". (А потом еще и Струацкие, что называется, углУбили - с "товарищем Мерилном" и "добрым сэром Мельниченко"...) Так что менее всего мне бы хотелось - вот те крест на пузе, честное пионерское под салютом! - тем же манером отравить какому-нибудь подростку грядущее восприятие Толкиена... Подыскивая место для "Кольценосца" в длинном ряду литературных апокрифов, я бы сам рискнул поставить его рядом с нежно любимым мною "Розенкранц и Гильденстерн мертвы" (причем именно с фильмом, а не с пьесой). Изысканно-парадоксальная постмодернистская Игра, затеянная Томом Стоппардом в шекспировских декорациях, - вот тот уровень отношений с первичным Текстом, к которому я стремился; насколько это у меня получилось - судить не мне, а читателю...

Ну, а теперь - главный вопрос, который мне задают постоянно: "Чем вас привлек мир "Властелина Колец" - настолько, что вам захотелось написать продолжение?" Если в двух словах, то меня привлекла логическая задача: дать непротиворечивое объяснение ряду очевидных несообразностей в той картине мира Средиземья, что нарисована Профессором, и показать, что несообразности эти - кажущиеся. Как это ни парадоксально, но я опровергал именно широко известный тезис "Профессор был неправ" (который, волею АСТ, украшает обложку "Кольценосца")... Впрочем, по порядку.

"Главным мотивом и основным импульсом мифотворчества Толкина была, как нам представляется, радость созидания огромного целостного, развернутого в пространстве и во времени воображаемого мира.