- Федор Пахомович! Имейте снисхождение к рядовому гражданину, к государственным делам непричастному. Слова вроде Оргбюро и Политбюро я знаю, но не смысл. Стыдно, но факт.

- Виноват, должен был разъяснить. Коротко, Политбюро - это партийный ареопаг для принятия важнейших решений. Собиралось оно крайне нерегулярно, время от времени, только по желанию хозяина. Членство в ПБ было почетно, но само по себе не давало реальной власти. Секретариат - другое дело, он руководил деятельностью как партии, так и правительства. Каждый секретарь ЦК курировал, имел под своим началом, сразу несколько наркоматов и ведомств. Огбюро занималось, главным образом, назначением и перемещением кадров, номенклатуры. Таким образом, наибольшей властью обладали те, кто был членом всех трех коллегий: разумеется, Сталин, плюс Жданов, Щербаков, Маленков, Андреев. По законам партийного дарвинизма, четверка перечисленных товарищей должна была бороться за положение второго человека в иерархии. Щербакова можно из списка претендентов исключить, он к этому времени был тяжело болен (ожирение, алкоголизм, сердечная недостаточность), умер 10 мая 45-го года. Андреева, беспощадного коллективизатора тридцатых годов, тоже можно не рассматривать по двум причинам. Этот бывший троцкист, а с 1925 года верный сталинец, был полуглухой и пользовался слуховым аппаратом, но, еще хуже, был женат на еврейке. В то время это был недостаток весьма ощутимый. Вы ведь, как я понимаю, тоже еврей?

- Есть такой грех, - я насторожился и насупился.

- Боюсь, вы меня неправильно поняли. Лично я давно научился принимать людей, как они есть, не по племенной принадлежности. Но приходится считаться с тем, что в русском сознании понятие еврейский имеет отрицательный оттенок. Это особенно заметно в языке. Например, можно услышать: жадный, как еврей, чего ты жидишься и подобные вещи. Часто это говорят люди, которые практически не сталкивались с евреями на своем жизненном пути.