Отпрыгнувшие невольно люди заметили невдалеке еще двух чудовищ, подобных видом сожженному. Передние конечности одного из них сжимали прозрачную и коленчатую, пульсирующую зеленоватым свеченьем хищных изгибов трубку.

Внезапно ящерица развернула ее на Славу – и во мгновение ока та превратилась в пепел, опавший хлопьями… По-видимому, человеческая плоть была куда меньше устойчива к действию боевого луча пришельцев, нежели их собственные тела.

Сознание у Бравлина помутилось. Ему казалось, что это не наяву, что он видит страшный сон… Затем какая-то бардовая волна подхватила и понесла… он стал – месть. Простая и непосредственная цепь действий без всякой мысли. И даже и без мыслей о мести.

Рука его извлекла из кармана нож с откидывающимся лезвием и палец нажал на кнопку. А ноги в это время несли вперед, и он видел, что цель его – горло ящерицы – все ближе, и в следующее мгновение сделается досягаемо для удара. И черный железный смех зачинался уже в груди…

Да только не успел выплеснуться. Испепеляющий луч, ударивший из оружия второго чудовища, погасил Бравлина. Подобно тому, как волну огня может погасить такой же огонь, пущенный волной встреч.

На пустыре вдруг поднялся ветер и взвихрил, перемешав, прах Бравлина и прах Славы. Висевший неподвижно в воздухе диск просиял и тронулся, набирая скорость, по направлению к ощетинившейся опорами «чечевице». И скорость его движения возрастала настолько быстро, что диск, в итоге, словно бы выстрелил собою в большой корабль, как будто желая пробить насквозь.

Сияния кораблей растворились, при встрече их, в огромной и яркой вспышке. Такая бы сожгла, вероятно, человеческие глаза до костного дна глазниц, но, к счастью, никого из людей в этот миг на пустыре не было. Упругий плазменный смерч, мгновение покружив на месте немого взрыва, втянулся в черноту космоса.