На то, мол, и необходима народу советская-то власть! Прислали к нам Куприяныча, портфель полон декретов, а не хренов подогретых. Я, говорит, доведу вас до дела! Черняв-худенёк, бородёнка клинцом, глядит удальцом, на глазах - стёклышки-пенсне. В самые жары ходит в чёрном пиджаке суконном, пуговицы белого железа. Тело-то не потеет, а только руки. Девушки перед ним в сарафанчиках лёгких - верть-верть балабончиками: ну, приложит он ладонь? А Куприяныч им только руки пожимает: "Да, товарищ, вот-вот начнём. По порядку!" Девушки: "Фу! И что это оно такое?.." А и началось. Накинул первый налог - не стало у нас самаркандских покрывал малиновых. Накинул второй нету и рубашечек беленьких, голубых кружевцов. А там и перстеньки, и козловые башмачки фиглярные - тю-тю... Но Куприяныч всё накидывает и накидывает; рыщет по деревне: и когда-де они перестанут рассольник с гусиными шейками есть? А наши всё исхитряются - едят. Старый мужик Фалалей к Куприянычу пришёл: "Ты, Митрий, на вкусном и сладком нас не укоротишь!" - "Да ну?" "Мы, помимо тя, найдём обчий язык с коммунизмом". - "Ты куда это заводишь, гражданин?" - и как заблистали-то стёклышки-пенсне! А у Фалалея глаза под бровями-космами глубоконько сидят, волоса-бородища не стрижены сроду; крепок телом - чугун. Одни портки холщовы на нём, спереди и сзади - прорехи. "Ты скажи, Митрий, коммунизм - он без всякого такого?" - "Без чего?" "Ну, тебе, чай, лучше знать. Иль, может, скажешь - со всяким он, с такимразэтаким..." - "Цыц, гражданин, ты что? Коммунизм - он без всякого!" Фалалей исподлобья глядит, эдака косматая башка. "Стало быть, коммунизм - голый". - "Чего?" А Фалалей: "Иль скажешь, к нему подмешано чего - к примеру, от хлыстов?" Куприяныч как заорёт. Фалалей: "Ну-ну, голый он, голый - успокойся. И мы как станем голые, так и найдём с ним обчий язык, и он своих сирот не покинет. Голое-то всегда пару ищет". А в прореху портков этака сиротинка видна - тесто ею катать. Ну, Куприяныч набавляет налог, а в окошко заглянет - наши, на-кось, блины со сметаной едят, к рассольнику-то.