Джосайя вручил мне фотографии обеих молодых особ. На обороте каждой из фотографий я записал сведения, способные, на мой взгляд, помочь при определении их соотносительной пригодности для занятия того вакантного . места, о коем шла речь, и пообещал, внимательно изучив вопрос, написать Джосайе через день или два.
Он трогательно поблагодарил меня.
"Не утруждайте себя писаньем писем, сэр, -заявил он, - а просто черкните на листке бумаги "Джулиана" или "Ганна" и суньте его в конверт. Я буду знать, что это означает, и женюсь согласно вашему выбору".
Крепко пожав мне руку, он ушел.
Я долго раздумывал над выбором жены для Джосайи. Я искренне желал ему счастья.
Джулиана, несомненно, была прехорошенькая. В уголках ее рта таился игривый задор; казалось, еще секунда - и она звонко рассмеется. Если бы я действовал по первому впечатлению, я толкнул бы Джулиану в объятия Джосайи.
"Но, - размышлял я, - в жене ищут более высокие качества, нежели игривость и миловидность. Хотя Ганна и не столь прелестна, она, по-видимому, обладает энергией и здравым смыслом - качествами, весьма необходимыми для супруги бедного человека. Отец Ганны человек набожный и "преуспевающий", - он, наверно, бережлив и расчетлив. Он, несомненно, воспитал дочь экономной и добродетельной, а позднее она, возможно, получит кое-что в наследство. Она - старшая в большой семье. Ей, наверно, приходится немало помогать матери. У нее должен быть опыт и в ведении хозяйства и в воспитании детей".
С другой стороны, отец Джулианы - капитан дальнего плавания в отставке.