Он сильно изменился, казался измученным и старым. Держался он как человек, потерявший всякую надежду, но решивший не роптать.

Некоторое время мы молчали. Он вертел в руках шляпу, как при нашей первой встрече, а я делал вид, будто привожу в порядок бумаги на письменном столе. Наконец, чувствуя, что это молчание невыносимо, я повернулся к нему.

"Боюсь, Джосайя, дела у вас не ладятся", - сказал я.

"Нет, сэр, -спокойно отвечал он, -этого нельзя сказать. Правда, ваша Ганна сказалась изрядной пилой".

В его тоне не было и следа укоризны. Он попросту констатировал печальный факт.

"Но в других отношениях она оказалась вам хорошей женой, - настаивал я.- У нее, разумеется, имеются свои недостатки, но у кого их нет? Зато она энергична. Послушайте, вы признаете, что она энергична?"

Ради собственного спокойствия мне было необходимо. найти хоть что-нибудь хорошее в Ганне, а ничего другого я в ту минуту не мог придумать.

"О да, энергии у нее действительно хватает, - согласился Джосайя.Даже с избытком для такого небольшого дома, как наш. Дело в том, продолжал он, - что Ганна иногда входит в раж, да и с ее матерью нелегко ладить".

"С ее матерью? - воскликнул я. - А она-то при чем?"

"Видите ли, сэр, - ответил он, - она живет с нами с тех пор, как старик отдал концы".

"Отец Ганны? Неужели он умер?"

"Ну, не совсем, сэр, - ответил Джосайя.- Он удрал около года тому назад с одной из тех молодых женщин, которые преподают в воскресной школе, и присоединился к мормонам. Все были крайне удивлены этим".

Я вздохнул.

"А его предприятие, - осведомился я, - торговля лесными материалами? Кто стоит во главе дела?"

"Дело пришлось ликвидировать, - ответил Джосайя, - чтобы уплатить долги отца или хотя бы покрыть часть их".

Я сказал, что это, вероятно, было ужасным ударом для семьи, и выразил предположение, что семья распалась и ее члены разбрелись кто куда.