Возможно, Руцкой сам верит в то, что говорит сегодня о Руцком 1988–1992 гг. Возможно, у него, как у Жириновского, памяти нет или очень плохая память (Жириновский даже отчество отца забыл напрочь, как и большую часть своей биографии. Вольф Исаакович звали вашего папу, Владимир Вольфович»). «И вот 1988 год. Офицеров били, убивали, издевались над ними, — жалуется Руцкой Проханову. — Именно тогда и созрело во мне решение идти в политику — защищать армию…» Проханов слушает, зная, что в программе Руцкого в 1990 г. значилось: «реформировать и сократить армию». Проханов кривит душой. Ради кого: Господа Бога? России? Оппозиции? Отстранения Ельцина от власти? И так сильно кривит Проханов душой, что разговор весь выглядит (язык мой не поворачивается, но «Платон друг, а истина дороже»)… как… да ложь это все. ЛОЖЬ. Сочиненная, чтобы сделать Руцкого президентом.

Вся вторая половина разговора двух больших бояр-«верховников» Руцкого и Проханова полна сетований на непослушность оппозиций и ее лидеров, на нежелание объединиться. «Лидеры… заполняют промежутки плетением интриг внутри и без того разрозненных оппозиционных групп с целью дискредитации своих же товарищей по борьбе, рассчитывая таким образом прорваться в лидеры». В то время как (магическое слово для собеседников) следует ОБЪЕДИНИТЬСЯ. Ну конечно, вокруг Руцкого (сам он пробивается в лидеры без стеснения). «Вокруг программы движения «Держава», основными принципами которой являются: возрождение великодержавной России в границах СССР, объединение народов и народностей в единую нацию, построение общества реального социализма, демократического общества социальной справедливости». Так говорит Руцкой.

Взглянем на недавние события недавней истории России. 2 апреля 1991 г.