Квартира была обставлена со вкусом. Приглушенный свет, пастельные тона. На стене картина Сироты Скитальца. Книг немного. Пианино «Зайлер» с канделябрами. На канапе клетчатое родопское одеяло.

— Кофе, — донесся голос Теневой.

Раздался звонок.

— О! — воскликнула Герова, появившаяся в гостиной через минуту. — О!

Больше она не сказала ни слова. Я сидел напротив нее на канапе, небрежно вытянув голые ноги, белизна которых выделялась на фоне квадратного одеяла. Брюки мои валялись на полу.

— О! — в последний раз вымолвила Герова, пятясь к двери. — Извините, извините…

И выскочила из квартиры.

— Вы… вы… — постепенно приходя в себя, забормотала Тенева. — Вы негодяй…

— Послушайте, милая, — сказал я, натягивая брюки. — Вы же сами убеждали меня, что нравы изменились. Очень изменились. И, пожалуйста, разлейте, наконец, кофе, потому что он скоро остынет.