Вот начальник отделения приподнялся с каким-то делом, подходит к нему и говорит "перепишите" совершенно таким голосом, как говорится простому писцу. "Хорошо-с; я вот дам Ефимову", - отвечает немного изумившийся Петр Иваныч, почтительно нагибаясь. "Какому Ефимову? - говорит сурово начальник, - разве вы забыли, что Ефимову отдано ваше место, а вы за неисполнительность и соблазнительный образ поведения переведены на место Ефимова!.."

В ужасе проснулся Петр Иваныч, открыл глаза и прямо наткнулся ими на таинственного незнакомца, который, нагнувшись, шарил в ящике комода Приняв его за Ефимова, Петр Иванович, озадаченный, переполненный справедливым негодованием, в первую минуту не вскрикнул, не кашлянул, даже не шелохнулся, но, по какой-то особенной остроте чутья, таинственный незнакомец тотчас понял, что время прекратить посещение, и со всех ног кинулся вон... Тут только догадался герой наш, в чем дело..

Пяткой в ногу супругу толкнул,

Закричал: "Караул! караул!"

И, вскочивши с постели в чем был,

За мошенником вслед поспешил,

Пробежал через сени - и вот

Незнакомца настиг у ворот.

Но тот ловко в калитку шмыгнул,

И опять. "Караул! караул!"

Петр Иваныч свирепо кричит

И, в калитку ударившись лбом,

За злодеем вприскочку бежит,

Потирая ушиб кулаком.

И бежит он быстрее коня,

И босых его ног топотня

Отзывается резко кругом,

Словно брошенный вскользь по реке

Камешек...

IV

Петербургские летние ночи светлее петербургских зимних дней. Было еще очень рано, но уже совершенно светло; на улице пусто. Только по другую сторону тротуара шел какой-то парень в шинели, надетой в рукава, из-под которой на целую четверть высовывался пестрядинный халат; парень раскачивался во всю ширину тротуара и, увидев бегущих, радостно закричал: "Держи!