
— Мистер Фарш, даже лучшим друзьям приходит пора расставаться. Премного вам благодарен за щедрое угощение. Позвольте выпить за ваше здоровье красненького и распрощаться.
Мистер Фарш говорит:
— Вынь-ка меня из кресла, Мэгсмен, и снеси по лестнице — я тебя провожу.
Я сперва и слышать не хотел, но он заладил свое; ну, я его поднял с трона. От него сильно пахло мадерой; мне все казалось, пока я его нес по лестнице, точно я несу полную бутыль с вином, а пробка на бутыли нельзя сказать чтобы красивая и очень уж велика.
Поставил я его внизу на коврик, а он меня не отпускает. Вцепился мне в воротник и шепчет:
— Мэгсмен, плохо мне живется.
— Чем же плохо, мистер Фарш?
— Они меня обижают. Никакой благодарности не вижу. Не закажу вдоволь шампанского — сажают меня на камин. Не даю денег — запирают в буфет.
— А вы бы прогнали их, мистер Фарш.
— Нельзя. Я с ними вместе вращаюсь в Обществе. Что скажет Общество?
— А вы бы выбрались из Общества, — говорю.
— Не могу. Тебе этого не понять. Раз уж попал в Общество, обратно хода нет.
— Тогда, не во гнев вам будь сказано, мистер Фарш, — говорю я и качаю головой, — нечего вам было и попадать туда.
Тут и мистер Фарш закачал своей умной головой и даже хлопнул по ней несколько раз, да с такой злостью, какой я от него не ждал. Потом говорит:
— Ты хороший малый, но этого тебе не понять. Спокойной ночи, Мэгсмен, ступай. Сейчас маленький человечек три раза обойдет зрителей и удалится за занавес. — А потом помню только, как он на карачках полез по ступенькам, в полном беспамятстве. Они ему и трезвому были бы слишком круты, но он непременно хотел сам.
Немного спустя прочел я в газете, что мистера Фарша представили ко двору. Так и было напечатано: «Все, конечно, помнят (я заметил, газеты всегда уверяют, что все помнят такое, чего никто не помнит) мистера Фарша, миниатюрного джентльмена, который привлек общее внимание своей блестящей удачей в последней Государственной Лотерее». Ну, говорю я себе, вот она — жизнь! Ведь все у него так и вышло, как на афише. Удивил-таки Георга Четвертого!
