- И лак для ногтей.

- И лак для ногтей.

- И чай.

- И чай.

- И что ты рассказала ему о СенПоль де Венсе?

- Все.

- Перестань смотреть в эту чертову чашку.

Кристина медленно положил ложку, подняла голову. Ее глаза блестели, но губы не дрожали, пусть ей это далось и не без усилий.

- Что значит, все?

- Все.

- Почему?

- Потому что мне не нужно чтолибо от него скрывать.

- Как давно ты его знаешь?

- Ты слышал. Три недели. Ньюйоркский приятель попросил его передать мне привет.

- И что ты собираешься с ним делать?

Кристина посмотрела ему в глаза.

- На следующей неделе я собираюсь выйти за него замуж и улететь в Сиэтл.

- И каждые три года ты будешь возвращаться сюда на шесть летних недель, потому что летом люди меньше болеют.

- Совершенно верно.

- И это нормально?

- Да.

- Не слышу уверенности в голосе.

- Только давай обойдемся без психоанализа, - резко бросила Кристина. Я этим сыта по горло.

- Официант! - позвал Беддоуз. - Принесите мне, пожалуйста, виски, - он перешел на английский, вдруг забыв, где находится. - А ты, ради Бога, выпей со мной.

- Еще чашку чая, - попросила Кристина.

- Да, мадам, - кивнул официант и отошел.

- Ты ответишь на мои вопросы? - спросил Беддоуз.

- Да.

- Я имею право на прямые вопросы?

- Да.

Беддоуз глубоко вдохнул, посмотрел в окно. Мимо проходил мужчина в пальто с поднятым воротником. Он читал газету и качал головой.

- Ладно, так что ты в нем нашла?

- Что я могу тебе на это ответить. Он - мягкий, добрый, приносящий много добра человек. Ты в этом убедился сам.

- Что еще?

- И он меня любит, - тихо добавила она. За все время их знакомства Беддоуз не слышал от нее этого слова. - Он меня любит, - бесцветным голосом повторила Кристина.