- Только вошел, - Беддоуз решил не упоминать час, проведенный в номере, чтобы доставить ей удовольствие. - Ты на высоких каблучках?

- Что?

- Туфли у тебя с высокими каблучками, не так ли?

- Подожди, я посмотрю, - пауза. - Ты в Каире стал экстрасенсом?

Беддоуз хохотнул.

- Обычный восточный трюк. У меня в рукаве их с дюжину. Куда мы идем на ленч?

- Уолтер! Я в отчаянии.

- У тебя свидание.

- Да. Когда ты научишься пользоваться телеграфом?

- Ничего страшного, - беззаботно ответил Беддоуз. Он дал себе зарок не показывать виду, что разочарован. У него сложилось впечатление, что, если бы он настоял, Кристина отменила бы свидание, но он также дал себе зарок ничего не выпрашивать. - Встретимся позже.

- Как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику во второй половине дня? - спросила Кристина.

- Мы с этого начнем. В пять часов?

- Лучше в половине шестого.

- Где ты будешь? - еще одна задержка заставила Беддоуза недовольно поморщиться.

- Около площади Звезды.

- Тогда "У Александра"?

- Отлично. Ты хоть раз придешь вовремя?

- Прояви снисхождение к мужчине, который первый день в городе.

- A tout a l'heure[1].

- Что вы сказали, мэм?

- В этом году здесь все говорят пофранцузски, - рассмеялась Кристина. - Как хорошо, что ты вернулся.

Послышался щелчок: она повесила трубку. Беддоуз медленно положил трубку на рычаг и прошел к окну. Смотрел на реку и думал о том, что с давних пор Кристина приходила к нему по первому зову, как только он появлялся в Париже. От реки несло холодком, деревья стояли голые, небо, похоже, уже месяцы оставалось серым. И тем не менее, город будоражил кровь. Даже бессолнечной, бесснежной зимой Париж обещал радости жизни.

За ленчем компанию ему составил корреспондент "Ассошиэйтед пресс", недавно приехавший из Америки. Корреспондент говорил, что жить в Америке совершенно невозможно, ленч в самой паршивой забегаловке стоит полтора доллара и Беддоузу следует радоваться тому, что он уже давно не бывал на другой стороне Атлантического океана.