В нем есть какая-то сверхъестественная, болезненная притягательность. Может быть, ущербное самолюбие. Он получает удовольствие от того, что губит людей. Леонард не останавливается до тех пор, пока полностью не завладеет человеком. Пока тот не станет целиком и полностью зависеть от него во всем. Я наблюдала, как это происходило с Клайвом, и не могла этому воспрепятствовать, но в последний момент Клайв взбунтовался и попросил меня помочь ему уйти.

— Этот Леонард Рид — просто настоящий Свенгали!

— Вы что же, ничего не слышали о Лестере Андерсоне? — бросила она.

— О том самом Лестере Андерсоне, который покончил жизнь самоубийством несколько недель назад?

— Вы знаете, почему он свел счеты с жизнью? Потому что предпочел смерть той паутине, в которую поймал его Рид! Клайву повезло: он удрал вовремя.

— Это похоже на захватывающий сюжет не слишком оригинального романа, — заметил я. — Вы над этим сейчас работаете?

Зои сверкнула глазами, потом снова пожала плечами:

— Вам платят не за то, чтобы вы мне верили, так зачем попусту тратить ваше и мое время, Холман? Почему бы вам не убраться отсюда ко всем чертям?

— Леонард говорит, что это цепочка отвратительной лжи. — Я передернул плечами, подражая ее любимому жесту. — Он хочет, чтобы я выяснил, почему Джордан так старается. Если я обнаружу, что это цепочка отвратительной правды, я умою руки и найду другую работу. Однако мне хотелось бы переговорить с Джорданом и сделать собственные выводы.

— Моего слова вам недостаточно?

— Вы — писательница, а у писателей обычно богатое воображение. Я не говорю, что вы лжете. Просто есть вероятность, что вы неосознанно искажаете правду, только и всего.

Зои оторвалась от стола, прошлась туда-сюда по комнате пару раз с гибкой грацией пантеры в клетке, потом остановилась и обвела меня пристальным взглядом.

— Это — хибара Клайва. Когда мы оставили дом Рида, переехали сюда.