Ни одна книга, кроме Барри, не могла похвастаться высокой ценой. По крайней мере пока. Я надеялся, что просто опередил время.
Слева стояли первые издания других книг. Вот они пользовались спросом. Патрик О’Брайан, Толкин и эта проклятая Роулинг.
Над дверью снова зазвенел колокольчик, и в магазин вошел полицейский со шлемом под мышкой. У стража порядка были красные щеки и открытый скромный взгляд. На вид ему было лет двадцать. Конечно, мне самому всего двадцать три, но по крайней мере волосы везде, где надо, у меня росли.
Похоже, полицейский не вполне осознал серьезность произошедшего.
— Сэр, вы сказали, что книга довольно ценная?
— Да. Была ценная.
— Ваше имущество застраховано?
— Да. Но…
— Отлично. Страховую компанию удовлетворит тот факт, что вы заявили нам о происшествии. Если захотите подать судебный иск, мы окажем вам поддержку. Впрочем, скажу вам сразу: доказать что-либо будет трудно. Свидетелей у вас нет. Получается, ваше слово против его.
Несколько минут я молчал, пытаясь осознать услышанное.
— И все? — спросил я наконец.
— Это зависит от вас. Будете заявление писать или нет?
— Да, черт возьми, буду! Нельзя, чтобы какой-то негодяй разгуливал по городу и жег чужую собственность!
Полицейский вздохнул и вытащил блокнот.
— Чего это вы вздыхаете? — осведомился я, забыв, что не стоит употреблять слово «чего».